Он был, пожалуй, главным Буддой, в нашем дворе
Он сам себе набил тату на мочевом пузыре
Он утопил свою гордыню, в детском ведре
Потом три дня скакал в сомнениях, верхом на бобре
В Ерусалим пришел нагой и с номерком на руке
Молясь святому Оземпику и молдавской попсе.

Придя, метнулся сразу к Богу, адрес нашел